Польша сегодня. Глазами очевидца
[Александр Сивов]
Польская
«шоковая терапия».Сколько в своё время елея лили
нам про неё наши украинские и российские борзописцы! Сколько было вздохов,
охов, восторженного визга! Как охотно нам цитировали Леха Валенcу: «Я превращу Польшу во
вторую Японию!». С того времени прошло четырнадцать лет, пора бы и подвести
итоги. В связи с тем, что ныне борзописцы не балуют нас больше
подробностями про чудеса польской «шоковой терапии», мне пришлось съездить
в эту страну лично и, в частности, побывать в профсоюзе «Солидарность» Гданьской верфи (бывшей им.Ленина),
где когда-то работал Лех Валенса и впервые появился этот профсоюз. Но
вначале немного свежей информации про сегодняшнюю
Польшу.
После
падения социализма промышленное и сельскохозяйственное производство в
стране сократилось наполовину. Ранее в стране производилось 200 млн. тонн
угля, теперь только половина. 12 млн. тонн стали вместо 18 млн.
Судостроительные верфи работают на 20%. Знаменитый завод им.Цегельского (большие
турбины, электровозы) работает только на 30% – из 36 тысяч работников
осталось только 1600. Текстильная промышленности Лодзи, которая уже в 19
веке успешно конкурировала с Манчестером, функционирует только на 5%!
По
неофициальным данным около 90% банков и 70% промышленности в Польше
находится в руках иностранцев. Фактически, в основу «польских реформ» легло
обыкновенное воровство и мошенничество. Одной из первых «больших»
приватизаций была продажа немцам мощных заводов электронной промышленности
в Варшаве и Вроцлаве. На правах владельцев они
остановили производство и кое-где демонтировали оборудование, так как
продукция этих заводов могла составлять конкуренцию их собственной
продукции.
Официальная
цифра безработицы составляет 19%. Она страшна уже сама по себе, но не
учитывает сельское население, бомжей (в том числе просящих милостыню в
Западной Европе). По неофициальным данным безработица достигает 30%, однако
реальной ситуации не знает никто. В стране около 600 тысяч бездомных.
Сельское
хозяйство. При народной власти тридцать процентов земли было в руках
совхозов, остальное – в частных руках. Сегодня крупное товарное
производство в совхозах ликвидировано полностью, половина пахотной земли в
Польше перестала обрабатываться, сельскохозяйственное производство упало
вдвое. Жалкий уровень агротехники мелких частных хозяйств я видел
собственными глазами. При этом прилавки магазинов в городах ломятся от
продуктов, которые не раскупаются из-за бедности огромной части населения.
При этом Европейский Союз (ЕС) планирует из 2,1 миллиона крестьянских
хозяйств, ныне ещё функционирующих в Польше, ликвидировать 1,7 млн.
Вступление
Польши в ЕС привело к тому, что Брюссель ставит квоты промышленного и
сельскохозяйственного производства. Так, на сегодняшний день, несмотря на
головокружительное падение производства, Польша пока полностью обеспечивает
себя электроэнергией и сельскохозяйственной продукций. ЕС же требует, чтобы
это обеспечение не превышало 80% – якобы «для поддержания международной
торговли». Он требует дальнейшего сокращения производства
стали с 12 до 10 млн. тонн. И Польша согласилась на это,
соответствующий договор уже подписан.
Раньше
на среднюю польскую зарплату можно было вполне безбедно жить, хотя она составляла
всего лишь 40 долларов США по курсу чёрного рынка. Сейчас
среднестатистическая зарплата по стране составляет около 400 долларов (это
чистыми, «на руки»), но люди говорят, что на эти деньги жить в Польше
нельзя.
Лучше
живут в первую очередь жители Варшавы. Именно в польской столице на всякого
рода фирмах есть работа и она относительно высоко
оплачивается. Кое-что перепадает и другим крупным городам, в то время как в
провинции местами вернулись к средневековью. Не удивляйтесь, если услышите
в Польше про работников, которые соглашаются работать за четверть
среднестатистической зарплаты и даже меньше, то есть значительно ниже
разрешенной по закону минимальной платы и ещё рады, что имеют хоть такую
работу. Ни в какую статистику они, естественно, не попадают.
Проезд
в поездах в валютном исчислении в несколько раз дороже, чем на Украине или
в России. Дорого обходится проезд в городском общественном транспорте.
Совершенно немыслимы тарифы по оплате жилья. Недавно было принято решение
выселять неплательщиков из их квартир, причём, даже в зимнюю пору.
Парадокс
заключается в том, что чем больше польские реформы «углублялись» и чем
больше у самих поляков волосы вставали дыбом, тем больше некоторые наши
ничего не понявшие тупорылые спекулянтки, приехав из Польши, визгливо
кричали: «Как хорошо поляки стали жить! Целых четыреста баксов
загребают!»
Автомашин
у населения стало действительно больше и это единственный, пусть и очень относительный плюс нынешних перемен.
Варшава,
вокзал, зал ожидания, моё первое знакомство с новыми польскими реалиями. В
воздухе стоит смрад - здесь ночуют изгнанные из своих квартир бомжи.
Полиция относится к этому с пониманием и отсюда их не гонит. Вокзал почти
пуст, поезда в основном перевозят воздух, хотя на дворе август, сезон отпусков,
а цены не настолько запредельны по польским понятиям, чтобы нельзя было
куда-то уехать. Конечно, частные машины и автобусы конкурируют с поездами,
но, похоже, тут дело не только в этом. В эпоху нищеты большинству населения
не до отпуска.
Владиславово, курортный городок на море, небольшой
частный кемпинг. Рядом со мной поставили свою палатку приехавшие на
курортный сезон молодые ребята. Они здесь уже живут и работают два месяца –
устроились продавать мороженное с лотка и очень
этим довольны. В солнечный день, который на Балтике бывает далеко не
всегда, они зарабатывают, по их понятиям, хорошо.
Польская
молодёжь очень изменилась и стала похожа на молодёжь западную. Напрочь исчезли дискотеки, в курортных регионах я не
видел ни одной. Куда-то пропали и знаменитые польские рок-группы,
хотя наверное и это можно здесь найти, если очень
хорошо поискать. Как и на Западе, всё это польскую молодёжь сейчас мало
волнует. Главный интерес – работа. Как и на Западе, группки ребят и девушек
прибывают в летний сезон с рюкзаками, палатками и спальниками туда, где
можно подхалтурить.
В
семь утра, когда наш кемпинг ещё не проснулся, симпатичная девушка лет
двадцати, аккуратно одетая в коричневый вельветовый костюм, моет нашу
общественную душевую и туалет. Мужскую душевую и мужской туалет, заметьте!
Моет она их хорошо и тщательно, без всякого стеснения. Чувствуется,
что она горда, что имеет эту оплачиваемую сезонную работу и не отдаст её
никому, никакой бабушке, которая бы занималась этим у нас. И весь её
вид говорит, что грязной работы не бывает, но есть грязное отсутствие
работы и денег - вот типичная психология западной, а теперь уже и польской
молодёжи.
Среди
некоторой части образованной молодёжи новое поветрие - возобновление
интереса к изучению русского языка, обязательное изучение которого отменили
с наступлением «демократии». Считается, что образованный молодой человек,
претендующий на нормальную работу, должен знать три иностранных языка - два
западноевропейских и один восточноевропейский.
Ещё
одно отличие от времён социализма - Польша перестала пить водку. Кто пил -
сидит без денег, у кого они есть - тот не пьёт.
Костёлы
не очень посещаемы. Раньше католическая церковь, с одной стороны, была
частью народной традиции и, с другой стороны, формой политического
протеста. Традиции ныне ослабли, а с тех пор как церковь утратила ореол
оппозиционности и твёрдо вошла во власть, формой политического протеста
стало нежелание ходить в костёл. Правда, покойный Папа Римский, как для
верующих, так и для неверующих, остался в Польше единственным авторитетом.
В Кракове, в гостинице, где я живу, при входе висит большой портрет Папы.
На туристской тропе в горах под Закопане рядом с
большой поляной памятный знак: «Здесь 13 июля 1983 года папа приземлился на
вертолёте». Несколько километров дальше по тропе: «Здесь папа остановился
отдохнуть». Ещё несколько памятных знаков вверх по тропе.
Приятно
было узнать, что все иллюзии относительно Запада и ЕС в Польше рассеялись.
Они есть на Украине, в Болгарии, в Словакии, где угодно, но только не в Польше.
Ещё в семидесятые годы здесь можно было совершенно
свободно выезжать на Запад и многие поляки пользовались этим, чтобы
подзаработать в Германии. Ныне практически каждый поляк хотя бы раз побывал
на Западе и хорошо знает, что при нынешней огромной
безработице среди местного населения, шансы найти приличную работу
невелики. Да и после вхождение в ЕС в течение ряда лет полякам запрещено
самостоятельно наниматься на работу. Нелегальная работа рассматривается как
уголовное преступление. Если поймают, то можно и в тюрьму сесть. Многие
поляки понимают, что иностранные капиталовложения - это воровство, что
Европейский Союз окончательно ограбит страну и доведёт ей до ручки.
О
референдуме по вопросу вступления в ЕС. Голосовать против,
либо бойкотировать референдум призывали многие
группировки, в частности католическое радио «Мария» и часть иерархов
католической церкви. Явка избирателей, которая на бумаге составила 58,8%,
была явно подтасована. К 16 часам властям стало ясно, что из-за чрезвычайно
низкой явки референдум ждёт сокрушительный провал. И вдруг за три часа до
закрытия к урнам якобы вдруг прибежало 7 миллионов человек
и они в подавляющем большинстве дружно проголосовали «За»!
О
Силезии, которая ранее входила в состав Германии. Со своей угольной,
металлургической и энергетической промышленностью, она является основой
польской экономики и представляет собой наиболее богатую часть страны. В
Польше недавно вдруг появилась новая, никому ранее неведомая «силезская национальность». В связи с тем, что власти
Польши не горят желанием срочно признать её существование, в Страсбурге в
суде уже начался апелляционный процесс по этому поводу. Появилось хорошо
финансируемое движение за автономию Силезии. Дальнейшее развитие событий ни
для кого не представляет секрета - независимость от Польши и последующее
присоединение к Германии. Уже ведётся пропаганда, что Силезия терпит
бедствие в связи с тем, что она является частью Польши, а, став частью
Германии, этот регион расцветёт. По польскому телевидению можно услышать и
такое: «Силезцы являются частью немецкого народа, немцами». Подобные
тенденции имеют место быть и в других западных и северных регионах Польши,
ранее входивших в состав Германии.
Я
на верфи Гданьска. Здесь в августе 1980 года зародился независимый профсоюз
«Солидарность», здесь работал Лех Валенса. Напомню, что поводом к лавине
забастовок летом 1980 года послужило увольнение работницы верфи Анны
Валентинович без формальной санкции профсоюза. Строже ли стало соблюдаться
трудовое законодательства? Усилился ли рабочий контроль
за производством, как того когда-то требовали бастующие?
Верфь
в настоящее время работает, хотя из семнадцати тысяч человек, работавших
здесь в 1980 году, осталось только три тысячи. Из них 1800 человек – члены
«Солидарности», 300 – в старом, традиционном профсоюзе (OPZZ) и 50 – в
профсоюзе инженеров и техников. Множество работников разочаровались во всём
и вообще никуда не вступили.
Раньше
в основном строили суда для СССР, сейчас возникли большие проблемы с
заказами, однако некоторое количество судов для Норвегии продолжают
строить.
Несколько
лет назад государство выставило на продажу эту
обанкротившуюся верфь и её купил за бесценок синдикат верфей
польского порта Гдыни. Ту её половину, где стоят доки, он перепродал фирме
Synergia-99, то есть американцам, но уже за сто миллионов долларов. Теперь
верфь строит суда на своих бывших доках, силами своих же людей, но платит
на аренду доков американцам. Все понимают, что тут что-то нечисто.
Зарплата составляет 1100 злотых - ровно половина среднестатистической
по стране. Имеют место задержки по выплате, достигающие двух-трёх
месяцев. Однако трудовая дисциплина резко выросла - все боятся потерять
даже такую работу. И забастовок больше нет, последний раз они были в 1988
году.
На
проходной я выписываю пропуск и иду через огромную, но почти безлюдную
территорию. Заместитель председателя комиссии профсоюза «Солидарность» пан
Фредерик Радзиуш уже ждёт меня. Он из «работяг», а не чиновников и это видно с первого взгляда.
Он рассказывает:
«Бывшее руководство нашей верфи, фирмы
Synergia-99, синдиката в Гдыни
сплошь ворьё. Брали кредиты, не отдавали их. Особняк за миллион долларов, и
прочее, и прочее. Их сняли, возбуждены уголовные дела. К афёрам причастны
также их родственники, разобраться во всей этой каше с куплей-продажей
невозможно, но не подлежит никакому сомнению, что махинации имели место.
Нашу
верфь продали за 70 миллионов злотых, в то время только на банковском счету
у нас было 40 миллионов. Ещё были комплектующие, почти построенный корабль
- живые деньги.
Почему
сразу после покупки нашей верфи синдикатом Гдыни у нас демонтировали доки
для строительства малых судов? Чтобы избавиться от нежелательной
конкуренции? Да, на тот момент не было на них заказов, но они вполне могли
бы появиться позже.
Мы
недавно пикетировали посольство США в Варшаве, добиваемся
возвраты той части верфи, которая принадлежит Synergia-99. На стене,
посмотрите, каски. Их мы одеваем, чтобы защитить головы, когда готовимся к
акциям, на которых ожидаются столкновения и драки с полицией.
У
нас когда-то были такие известные личности как Михник, Куронь,
Мазовецкий, Качиньский,
Лех Ярек, Цериньский.
Сейчас они создали множество партий, которые сливаются, распадаются и мы не
в состоянии понять, кто есть кто.
На
какие деньги покупают наши предприятия? Никому это не известно, масса
финансовых афёр.
В
ходе агитации по поводу референдума о вступлении в ЕС профсоюз
«Солидарность» никак не высказывался. С одной стороны, на ЕС есть какая-то
надежда, с другой он регламентирует, сколько кораблей должно строиться на
польских верфях. Даже стандарты бутылки с водкой определяет, сколько там её
должно быть, 0,7 литра или 0,75...
В
Польше сейчас беда. Даже пять лет назад было лучше - не было такого краха
экономики, таких задержек с зарплатой.
Правительство
молчит и о нелегальной оплате работников ниже официально установленного
уровня. Это его не интересует, у него другая забота - провести своих людей
в Европарламент».
Я
задаю активисту «Солидарности» с 23-летним стажем два каверзных вопроса:
«Когда была лучше жизнь, при коммунистах или сейчас? Правда ли, что в
Польше сегодня не любят Леха Валенсу»? В продуманности ответа чувствуется,
что эти вопросы ему задавали множество раз:
«Сравнивать
1980 год и год нынешний невозможно. Сейчас люди покупают компьютеры. Раньше
в очереди на автомобили стояли по году, по два, сейчас машины более
доступны. Сменилось поколение, целая эпоха, всё изменилось.
Да,
Валенсу в Польше многие сейчас не любят. Он живёт в Гданьске, у него есть
свой институт, как у Горбачёва. Иногда он заходит к нам, хотя и очень
редко. Говорит, что был окружён в правительстве коммунистами, которые не
дали ему возможности осуществить то, что он хотел, в то время как они сами
сделали себе состояния».
Иду
в столовую, пообедать. Без этого впечатление о новых, демократических
порядках на верфи будет неполным. При народной власти была одна огромная и
дешёвая, субсидированная столовая для всего предприятия. Сейчас их четыре
или пять небольших, частных. Беру суп и огромный бифштекс. Кормят сытно и
вкусно. Цены? Чтобы не путаться с переводом валют, скажу так - на
среднемесячную зарплату верфи можно было бы купить 130 подобных обедов. Но
зарплату, как я уже говорил, сейчас на верфи сегодня вообще не платят!
Поэтому желающих пообедать крайне мало, а полный обед за исключением меня,
чудака, вообще почти никто не берёт. Сейчас модно вместо заводского обеда
кушать принесённые из дома бутерброды.
Я
иду по Гданьску. До войны в городе проживали в основном немцы. Затем они
выехали, но недавно стали возвращаться как инвесторы и владельцы фирм.
Множество немецких туристов. На немецкие деньги продолжается реставрация
сильно разрушенного во время войны исторического центра города. Очень
многие здания тщательно восстановлены, но пока ещё остаются полуразрушенные
кирпичные руины. На потеху немецким и иным туристам на пешеходных улочках
исторического центра пляшут, поют и играют всякого рода скоморохи, собирая
деньги в кружку. Работы в Польше нет, каждый спасается, кто как может. Есть
и «наши».
Хорошо
поставленным оперным голосом поёт на русском некий Лев Мокров,
продаёт компакт-диски со своими песнями. Успехом особым он не пользуется,
но ему лучше знать, где надо попрошайничать, здесь
или в России.
Но
всех превзошёл наш украинский националист. Деду лет шестьдесят, одет он в
исторический костюм казака, в ухе серьга, голова частью обрита наголо, но
есть огромный казацкий чуб. Играет на бандуре и поёт старинные украинские
песни. Взгляд его безумен и отрешен, он смотрит сквозь туристов в далёкую
казацкую старину. В отличии от Льва Мокрова он имеет у немецких туристов бешенный успех,
они всё время с ними фотографируются. Кидают ему очень много, возможно за
день набирается не одна сотня долларов. Но только ради денег так
переодеться и петь невозможно, для этого вначале надо стать воистину
безумным.
Щецин,
запад Польши, бывшие немецкие земли. Памятник погибшим советским воинам.
Памятная доска, конечно же, демонтирована - Польша вышла из «тоталитарного
прошлого». Хорошо ещё, что саму стелу оставили в покое. Верфи Щецина
остановились, люди мрачны. Сегодня лукавые голоса из Германии говорят:
«Если город снова будет наш, мы и исторические районы отреставрируем
и жизнь постараемся наладить».
Версия для печати Обсудить на форуме
|
